Все проблемы начались с постельного белья. Какое-то время я пытался с ним бороться, но после того как увидел подушку, решил держаться подальше от кровати. Любимая подушка, набитая настоящими перьями, а не какой-то ортопедической мешаниной из кокосовых стружек и синтипона, с грацией раненой жабы двигалась к окну. Что-то шелестя бумагой шмыгнуло под кровать. Я забрался на стол: на кухне что-то громыхало в духовке, а заходить в темные кладовку и ванну не было никакого желания. В комнате матери, судя по звукам, ворочалось что-то большое, тяжелое и неуклюжее.

***

— Градусниками? Их закололи градусниками? Сколько всего?
— Десять тысяч!
— Сколько? Вы понимаете, что это экологическая катастрофа!
— Нет, десять тысяч градусников.
— Сколько животных пострадало?
— Около двухсот. И еще кто-то пришил зайцу лапы на спину.

***

Сначала я сожрал соседей. Человек 40. Просто встал у входа в паркинг и начал глотать каждого, кто выходил из лифта. Затем я направился к мяснику. Мне всегда казалось, что этот сукин сын обвешивает, продавая гашиш. Когда я зашел в лавку, мясник стоял спиной ко входу и разделывал быка. Он даже не понял, что произошло. Гашиш я так и не нашел, разозлился и устроил в лавке погром. В качестве финального аккорда обгрыз метлу с кочергой и отправился в церковь. Начинал побаливать живот.

***

Диктор: …о беспрецедентном случае, произошедшем в Псковсой области, нам расскажет наш специальный корреспондент. Владимир?
Корреспондент: Здравствуйте Мария. Действительно, подобной бойни местная милиция не видела уже очень давно… (голос звучит на заднем плане)
Редактор: Маша, прядь поправь.
Диктор (поправляя волосы): Ужасно. Она так постоянно.
Корреспондент: …говорят, что школьники нашли старый пулемет в сарае ветерана войны Иванова.
Диктор: Пиздец.

***

Кажется, это случилось, на «празднование» месяца, как она говорила, совместной жизни. Проще говоря, мы протрахались все утро, а потом напились и пошли в парк. Эмми сказала:
— Зайка, посиди тут пока, хорошо?
Меня блевать тянуло от этих уменьшительно-ласкательных, но тут я промолчал: просто не мог ничего придумать.
— Ага, — сказал я, — хорошо.
Я просидел на скамейке два часа. У меня разболелась грыжа, а потом пошел дождь. А затем откуда-то возникла Кэсси. Хуже ничего и придумать было нельзя. Ее соски, просвечивая сквозь мокрую блузку, смотрели прямо на меня. Она мне не очень нравилась, но сиськи не оставляли мне выбора.
— Ты весь вымок, пойдем ко мне?