«Хазарский словарь» Милорада Павича — одна из самых сумасшедших книг, читанных мной за последнее время. Чего стоят только различные мелкие детали, которые автор неожиданно может ввернуть в повествование.

Тишина стояла в ночах, как в покоях, он выбирал любой, входил, зажигал за доской огонь и писал икону-диптих. На ней он изобразил, как архангелы Гавриил и Михаил передают друг другу из одного дня в другой через ночь душу грешницы, при этом Михаил стоял во вторнике, а Гавриил в среде. Ноги их упирались в написанные названия этих дней, и из ступней сочилась кровь, потому что верхушки букв были заостренными. Зимой, в отсвете снежной белизны, работы Никона Севаста казались лучше, чем летом, на солнце. Была в них тогда какая-то горечь, будто они написаны в полутьме, были какие-то улыбки на лицах, которые в апреле гасли и исчезали до первого снега. И тогда он снова брался за кисти и краски и только время от времени локтем поправлял между ногами свой огромный член, чтобы не мешал работать».

При этом на предыдущих десяти страницах ничего подобного не встречается и идет вполне себе историческое повествоваие о разных полувыдуманных деятелях восемьсот какого-то года.